В последнем вагоне пригородной электрички раздавались крики возмущенной толпы. Всех безбилетников, согнанных контролерами в последний вагон, собирались высадить на первой же станции. Я раздумывал о том, как добираться дальше. От усталости мысли в голове путались. В полной растерянности, я шагнул на перрон пригородной станции.
- Пойдем пешком.
Я вздрогнул от неожиданности. Рядом со мной стоял старик.
«Откуда он взялся? Не видел его в вагоне», - подумал я.
А вслух сказал:
- Пойдем.

Старик бодро двинулся по тропинке, петляющей рядом с железной дорогой. Я в абсолютном отупении пошел следом за ним.

- Точно знал, что сегодня много ходить придется. А ты, сынок, ноги-то береги. Голова должна быть в тепле, а ноги в холоде, - мозг уловил какую-то бессмыслицу в последней фразе, и от этого я вышел из состояния автоматического, бездумного перемещения.

- Вы кто? – разглядывая старую одежду своего спутника, спросил я.

- Печник, - просто ответил старик и продолжил. - С утра нужно в ботинки помочиться и сразу обуть. Тогда ногам и хорошо, и прохладно весь день будет.

«Представляю себя в обсосанных ботинках в электричке с утра», - улыбку сдержать не удалось. Болтовня деда отодвигала на задний план беспокойные мысли.

- Вы местный? – изрек я фразу из категории: «Любопытство не порок».

- Нет. С Урала. Вот печки людям делаю. Работы много, – его бесцветные глаза, улыбаясь, смотрели на меня.

- А где вы живете? – меня поражало полное спокойствие его волосатого лица.

- Живу в основном в домах у хозяев, кому печки делаю. А, вообще, домик старенький снимаю, – печник шел, не обращая никакого внимания на солнце, которое начало ощутимо припекать.

Все тропы закончились. Мы продолжали идти, утопая по колено в траве. Мои ботинки пропитались утренней расой.

«Вика, наверно, уже беспокоится», - промелькнуло в голове.

- Жена у тебя необычная. Береги ее. Ей САМ дорогу показывает и трех ангелов к ней приставил, – сказал старик совершенно спокойно.

- Что-то я не заметил, что бы бог ей в чем-то помогал.

- Болеет сильно. Все болезни изнутри. Два демона там сидят, а сила ее, их держит, – старик поднял палец вверх.

- Ты бы определился дед, то ангелы рядом, то демоны внутри. Полное противоречие, – себя я не считал человеком суеверным.

- Вот. В том то и суть. Управлять она ими должна научиться, а не блокировать их. Сгорит она, если не будет выпускать их наружу. Причем во благо, а не во вред. А то, только когда злиться, глаза демонов наружу показывает, – я поежился, жена в гневе была неуправляемая. Ее глаза широко распахивались, зрачок становился красного цвета, и такой поток необъяснимо жуткого из них выходил, что душа в изюминку превращалась. А потом падала на кровать и долго тихо лежала, как будто все силы из нее вышли.

- Сможет объединить в себе черное и белое, познает и понесет то, что обычному человеку не ведомо. Нет …,- от сделанной паузы мне стало не по себе.

- Сверхчувствительный индикатор. Отведи ее в церковь, сразу поймешь, стоит ли туда ходить, – усмехнулся старик.

- Как это? – мне казалось, что мои брови больше никогда не опустятся на прежнее место.

- Если священник мошенник, лжец, вор, в общем, грешник, бегать он от нее по все церкви будет. Не подойдет она к нему. А если все-таки она его выловить, покроется он пятнами красными и ничего сказать не сможет, пока она не уйдет. Мне самому посмотреть интересно, - хихикнул старик в свою густую бороду.

- Зачем вы здесь? – перевел я тему, от которой повеяло холодком.

- 25 – ищу. За ним пришел, - лицо старика стало серьезным. Он как будто вспомнил о своих обязанностях и надолго замолчал. Я тоже молчал, пытаясь переварить только что сказанное.

- Ну, вот и платформа. Скоро электричка будет. Тебе пора, – протянул вперед руку старик.

Я только сейчас понял, куда шел. Мы дошли до следующей остановки электрички. Здесь можно в электричку садиться спокойно, контролеров не будет. Посмотрев на часы, я понял, что время, на два часа, полностью потеряло свое значение.

- А как звать вас?

- Печник.

- Мы еще увидимся? Как вас найти? – расставаться мне не хотелось. Слишком много вопросов осталось висеть в воздухе не озвученными. Но электричка уже подходила к платформе.

- А ты позови, я сам приду.

Я зашел в вагон. Повернулся, что бы попрощаться, а его уже нигде не было.

- Как взялся ниоткуда, так и ушел никуда, - пробормотал я.

Придя домой, я забыл странную прогулку с печником и свое необъяснимое поведение. Жена и дети наперебой рассказывали домашние новости.

- Представляешь. Ездила сегодня в церковь. Хотела узнать, когда сына можно окрестить. Так и не удалось со священником поговорить. По всему залу за ним ходила. Он как неуловимый от меня ускользал. То в одной кучке увижу, то в другой. Правду сказать, он мне не понравился. Лицо отечное, пропитое какое-то. Весь обрюзгший, лоснящийся. Глазки маленькие, хитрые. Пока кружила за ним, с дьяконом столкнулась. Говорю ему: «Лицо у вас хорошее. Хочу, чтоб вы меня и сына крестили». А он весь покраснел и ничего сказать не может. Так я и ушла, ничего не выяснив.

Я так и застыл на середине комнаты. Как туманная дымка, перед глазами промелькнуло улыбающееся лицо печника.