Ваня был не то что бы дурак, а не так не сяк. Пришел Ваня как-то к слесарю Тимофею и говорит:

- Тимофей, ты человек верующий?

- Ну, можно сказать да?

- Вот ты веруешь, и бог тебе помогает. И дом у тебя есть, и семья у тебя хорошая, и на работу ты не жалуешься, и руки у тебя там, где надо. У меня же все наперекосяк. И руки не оттуда растут, и девки от меня, как от черта лысого шарахаются. И вот взгрустнулось мне вчера за самогоночкой. И мысли пришли, что все беды от того, что я не верую. Скажи, как это понимать быть истинным верующим?

Тимофей поскреб огромной лапой свой затылок.

- Понимаешь, вот идешь ты по дороге, споткнулся и мордой в грязь. Неверующий рассуждает: «Ага, прутик из асфальта торчит, споткнулся об него, поэтому упал». А верующий говорит: «Спасибо господи, я тебя понял, слишком зазнался я сегодня». Вот я думаю, если так рассуждать, что везде божье проведение, точно истинным верующим будешь.

Иван тоже поскреб затылок и пошел домой.

Идет Иван думу думает и не заметил, как добрел до Дунькиного дома. Подлез Иван к окошку и кричит:

- Дунька выходи, любиться будем.

В окошке загорелся свет. У Ивана от счастья застучало в груди. Дверь избы отворилась, а в дверях Дуньки батя с оглоблей стоит.

- Сейчас я тебя полюблю. От всей души любить буду - прорычал кузнец, отец Дуньки, стукнув оглоблей Ваньке по хребту.

- Только по голове не бейте – прокричал Ванька, прикрывая руками голову, и опрометью кинулся к забору.

Идет Иван хребет чешет и рассуждает:

- Спасибо тебе, господи, отвернуло меня от Дуньки. Понял я, не для меня она.

Из-за случившейся оказии, он не заметил, что срезал путь домой и пошел дворами. Думы тяжкие мучили его голову, пока не почувствовал Иван, что ноги его в чем то погрязли. А темень кругом, хоть глаз выколи. Давай он руками сапоги из грязи вытаскивать. Не знал Иван, что сосед узкий проход между заборами навозом завалил , чтобы огород удобрить.

Пришел он домой расстроенный, весь в коровьем дерме, а мысли в том месте, откуда ноги растут.

- Ну, господи, а это ты с какой целью сделал? Видно совсем грешен я, что не понимаю твоих намеков.

Утром Иван сподобился на работу идти. Вышел во двор, потянулся и громко крикнул, придуманную им молитву:

- Вот он я, господи, весь твой… - и захлебнулся.

Вытирая лицо рукавом рубашки, он посмотрел на небо, пытаясь вычислить негодяя, нагадившего ему в рот. На крыше ворковала, только прилетевшая, стайка голубей. Громко так ворковала, как будто смеялась над ним.

- А это за что, господи? Зачем ты мне рот закрываешь?

Совсем огорчился Иван. Никак ему не понять, что господь сказать ему хочет. И решил он к бабке Фросе за советом сходить. Она бабка непростая, всегда дело говорит.

Баба Фрося, подперев морщинистую щеку рукой, с улыбкой слушала горький рассказ Ивана о жизни его тяжкой.

- Хотел я господа умиловестить, истинным верующим стать, что бы он беды на меня не посылал. Да, что-то не срастается у меня. Может, что посоветуешь?

И поведала баба Фрося следующее:

- Есть такая притча. Я тебе расскажу ее кратко: «Зашел человек в зал, где множество крестов больших, маленьких, золотых, деревянных . Бог ему сказал, что бы он выбрал, какой ему нравится. Человек взял самый маленький крест. А господь ему и говорит, что вот бери, мол, теперь и неси. Мне, кажется, Ванюша, ты взялся за непосильную для тебя ношу. Живи, как бог даст, и лучше не думай.